Существует куча методов, помогающих избавиться от тех или иных страданий и психологической боли. НЛП, наркотики, алкоголь, «волшебные мантры», «спасители-утешители», развлечения, шоппинг... Столько хитромудрых приспособлений, чтобы не испытывать ментальных и душевных мук, чтобы сделать свою жизнь максимально комфортной и беззаботной. Жизнь «без напряга и заморочек». Только счастливые улыбки, только позитив.

90-е годы вызывают у меня ностальгию своей бесшабашностью – может, все дело в том, что я была слишком молода, наивна, верила в счастье и мир во всем мире? Жить было интересно, потому что в стране постоянно что-то происходило: то перестройка, то гласность, то комсомол развалился. Помню, нам всем сказали сдать свои комсомольские билеты в университетскую комсомольскую ячейку или заново в нее вступить, чтобы строить новое общество на руинах сгнившего социализма. Я строить ничего не хотела, потому, не раздумывая, положила свой красный билет с ликом вождя на стол председателя ячейки, выпрямила спину и гордо удалилась, а он грустно смотрел мне вслед глазами больной собаки.

Ситуация (в качестве предисловия): Настя – красивая, талантливая, умная девушка, ей 20 лет, она веганка, студентка, живет и учится в Москве. Я немного знакома с ней. Она намного более чувствительна и впечатлительна, чем другие её сверстники, поэтому ей очень тяжело жить. Обычно взрослым, да и ровесникам её проблемы кажутся надуманными; они говорят ей: «ты странная», «ты не о том думаешь», «с возрастом это у тебя пройдёт», или «не парься, всё не так плохо, жизнь прекрасна, постарайся увидеть светлые стороны»... Но дело в том, что она чувствует чужую боль. Хотя просто сказать, что она чувствует чужую боль – это ничего не сказать. Она как ёжик наоборот, иглами вовнутрь, и эти иглы, при малейшем касании или давлении окружающего мира, причиняют ей боль. В лабораториях медленной смертью мучительно умирают мыши, лягушки, вороны, собаки и кролики – Насте больно, она умирает вместе с ними. Её сердце разрывается от боли. Она видит шампунь на полке супермаркета и готова кричать от боли всех тех истерзанных животных, на которых тестировали химические вещества этого шампуня. Она видит сумки, перчатки, шубы, куртки, ремешки, сделанные из кожи ее друзей... Она видит расчлененные мертвые тела своих друзей и их детей, завернутые в пластиковые упаковки; их едят... Их – её друзей и их семьи, - называют мясом, едой. Настя не называет их животными. Они – ее друзья. Это ещё кто животные – те, кто убивают для забавы или их невинные жертвы? Настя не может это всё выносить, ей плохо. Она несколько раз пыталась покончить собой. И, вероятно, эти попытки могут повториться.