Предисловие 
    Начало 90-х... Весёлые годы реформ, китайцы не зря желают своим врагам: «Чтоб тебе жить в эпоху перемен»... Обветшавшая система атеистических взглядов рухнула, и это привело к тому, что люди стали склоняться к эзотерике, пытаясь найти истину в мистике Востока и Запада. Среди огромного количества шарлатанов и людей неуравновешенных, редко, но встречались такие, кто действительно обладал особыми способностями, источником которых могло быть самое настоящее зло.
    Очарованный восточными учениями, я страстно мечтал о раскрытии своего потенциала. Сумасшедшая жизнь с её пьянками, гулянками и учёбой уже казалась мне пресной, никак не сравнимой с тем, с чем приходилось сталкиваться при усиленной практике.
    Мой ментор был против того, чтобы ставить во главу угла желание обладать сверхвозможностями, справедливо считая это крайностью, но тогда мне очень хотелось приобрести в своей жизни новый смысл, непохожий на стандартные рамки, которые задаёт общество. Так появилась цель попасть в сакральное место, заочное знакомство с которым состоялось ещё в школьные годы по книгам француженки Д. Ниэль «Тибет» и австрийского альпиниста Г. Харрера «Семь лет в Тибете».                                                                                                                           

               Рекомендация
    Московская квартира знакомого китайца была заставлена антиквариатом. Сидя на роскошной софе, он, усмехаясь, слушал мой рассказ о неудачной попытке нелегального перехода таджико-китайской границы.
    – Ты же не был достаточно снаряжён, – ёрничая, обронил Ченг. – Как ты собирался пересечь Памир?
От моих доводов о предназначении китаец просто отмахнулся. Для него не существовало трудных путей: если тебе дано что-то получить, то это, конечно, не с помощью героических усилий. Он признавал правильность принципа «максимум эффективности при минимуме затрат». Когда, уже устав от азиатского остроумия, я готов был послать любителя опия подальше к гонконгской матери, мой знакомый вручил мне рекомендательное письмо с адресом на конверте.
    – Возьми, – хрипло произнёс Ченг, – по этому адресу найдёшь специалиста по цигун, живёт в Пекине, посоветуйся с ним, он подскажет, как решить твою проблему.
Оформив необходимые документы, майским утром я вылетел на самолёте в Пекин.
                                                                                                                                    

                Встреча
    Встреча с мастером произошла в одном из «хутунов»: это старые районы отстоящие в стороне от современных и исторических построек. Мастер Джинхэй поразил меня своей безмятежностью – рядом с ним  возникает чувство, как будто попадаешь в плотную энергетическую атмосферу.
Общались мы на ломаном английском, и, казалось, он часами готов был ждать, когда я подберу нужные слова. Получив ночлег в одном из невзрачных домишек, я осматривал достопримечательности в ожидании обещанного проводника.
    Великая Китайская стена (участок Бадалин) из-за вызванных ощущений напомнила легенду о том, что при  её строительстве погибших простолюдинов хоронили прямо внутри стены. Наверное древние архитекторы таким сомнительным образом пытались усилить метафизические функции сооружения. Запретный город – Гугун – представился местом, где правители на протяжении многих поколений неизбежно теряли связь с реальностью. Самое приятное впечатление оставили несколько десятков мужчин и женщин разного возраста, практикующих в парке тай-чи.
    Конечно, я понимал, что путешествие в Тибет может иметь непредсказуемые для меня последствия, но сделал свой окончательный выбор.
    Поделившись некоторыми сомнениями об опасностях пути со своим новым другом, я только вызвал улыбку Джинхэя: "В погоне за мечтой... ищи жемчужины в своей реке".
    Тогда смысл сказанного не дошёл до меня.
                                                                                                                                      

               Дорога
    Выехали ранним утром на старенькой "тойоте", с учеником Джинхэя, который, к моей радости, сносно говорил по-русски. Черты лица моего проводника подсказывали о смешении кровей, но Веньян тщательно избегал этой темы. Багажник был полностью забит едой, вещами и канистрами с бензином.
    Ночью ненадолго задержались возле окраины города Сиань и уже к концу следующего дня прибыли в Синин – столицу провинции Амдо. Надо сказать, что китайцы ревностно оберегают дружеские и родственные связи, – в этом мне не раз пришлось убедиться за время путешествия. Остановились в частном доме, доброжелательно принятые главой семейства, который работал вместе с Веньяном в Хабаровске. Шестилетняя девчушка показывая пальцем на меня произносила одни и те же слова, используя мандаринский диалект. На мои требования сделать перевод все покатывались со смеху, но потом сказали, что она повторяет слова «большой нос».
    Утро провели в монастыре Таэр и получив там благословение, прибыли к озеру Кукунор, являющийся птичьим царством. Дальше медлить было нельзя, полюбовавшись красотами природы, мы поехали по бездорожью на своей видавшей виды машине в сторону границы, до которой добрались лишь по прошествии двух суток. Здесь загнали машину в сарай одной из деревушек в окрестностях Хетинсиринга.
    Нашей первой целью было озеро Намцо в округе Нагчу, переходы по тропам решили делать не торопясь, чтобы избежать приступов горной болезни. Температура воздуха днём колебалась в пределах +15 градусов по Цельсию, но ночью на высоте более 4000 метров над уровнем моря могла опускаться до нулевой отметки. Уже в первый день из-за монотонности продвижения стало казаться, что я родился в этой одежде с ботинками на ногах, бредущий по обледенелому склону со слезами на щеках, выбитыми из глаз ветрами с горных вершин. Перевал Тангла отнял много сил, в конце концов нами было принято решение выйти к трассе и договориться с водителем какого-нибудь автобуса или грузовика подвезти нас за сходную цену. Как выяснилось, подпольный бизнес в виде частного провоза сквозь военные посты просто процветал.
                                                                                                                                    

                Сон
    Ночью озеро Намцо представляло собой фантастическое зрелище: вода и горные цепи, залитые лунным светом, пирамидки из камней и молитвенные флажки – всё это казалось картиной неземного пейзажа.
Мы разбили палатку подальше от озера, стараясь не беспокоить паломников, и посвятили себя отдыху.
    В таком священном месте достаточно было перед сном полностью освободиться от мыслей, чтобы легко войти в состояние контролируемого сновидения. В одном таком сне я почувствовал, как неумолимая сила притягивает меня к острову, находящемуся на озере. Сознание нырнуло в пещеру, где, скрестив ноги, сидел тибетец, окружённый золотистым свечением. При моём появлении он взял в руки уродливую куклу и бросил в костёр полыхающий языками фиолетового пламени.
    – Это был твой камень на сердце, – произнёс отшельник.
    Проснувшись ранним утром, я заметил, что признаки горной болезни у меня исчезли. Моё прошлое предстало в чётком свете ясности, пришло осознание абсурдности суеты, стремление к необычному заменилось пониманием цели. К моему спутнику вернулась его обычная весёлость.
                                                                                                                                    

               Монастырь
    Мы отправились попутным транспортом в Шигацзе. Долина реки Цангпо имеет гораздо более богатую растительность, чем нагорное плато. Здесь было тепло. Вдоль дороги росли хвойные деревья и встречались луга, поросшие рододендроном.
    Водитель грузовика, оказавшийся сычуаньским китайцем, оживлённо обсуждал с Веньяном сложности работы в Тибете. Вдали показалась бесконечная гряда Гималаев. Приведя себя в порядок в отеле, мы вскоре оказались в резиденции Панчен-ламы – монастыре Ташилунпо.
    Запомнился храм Джампа, внутри которого находилась статуя Будды огромной высоты, сделанная по утверждениям монахов из золота и драгоценных камней. Но для меня особую привлекательность имел тантризм, преподаваемый наставниками монастыря. Монах, с которым удалось поговорить о традиции калачакры, объяснил, что учёба и подготовка ламы может растянуться на очень длительный период, и при расставании предсказал посещение России учителем тантры через несколько лет. Обратный путь показался лёгким. Все лишения были перенесены не зря – мы получили благую весть и теперь оставалось только ждать...

    В заветный день инициации в небе всеми своими цветами играла радуга... наставник посмотрел на меня как на давно знакомого человека... Так я обрёл свой путь.