«Very cheap price, mem», или первый раз в Индии


Впервые я была в Индии в октябре-ноябре 1998. Я толком сама не знала и не могла объяснить, зачем именно я собираюсь туда, но я была просто уверена, что мне надо ехать, иначе и быть не могло. Надо и все тут. Чтобы не лететь совсем одной, я присоединилась к группе кришнаитов, которые летели на Картику, в паломничество по святым местам. До этого я еще не была знакома ни с кем из попутчиков, - мы перезнакомились уже в самолете.

Как только я вышла из самолета, в лицо дыхнул такой горячий обжигающий ветер, что инстинктивно мне захотелось вернуться в прохладное брюхо самолета и улететь на нем обратно. Мое первое впечатление от непосредственного контакта с Индией можно просто передать словом «шок». Это был сильный шок.

Жара, багаж, паспортный контроль, тысячи темных лиц, тысячи глаз, которые смотрят на нас, белых, надписи на хинди повсюду, запах, этот особенный запах...

«Такси?» - предлагают свои услуги такстисты, перекрикивая друг друга в надежде поймать парочку «fresh white chickens» («свежих белых цыплят»). Но мы прошли прямо на автобусную остановку, не оправдав ожиданий таксистов.

На автобусе мы доехали до железнодорожного вокзала Нью-Дели и вышли на платформу, где я увидела грязно-коричневый пыльный товарняк с решетками на окнах. На самом деле, это я так решила, что это товарняк, но я ошиблась. Когда лидер нашей группы направился прямо к этому товарному поезду, и вся группа двинулась за ним, я с ужасом осознала, что это и есть наш поезд, и сейчас мы должны войти вовнутрь. Внутри тоже оказалось довольно страшно, но я быстро привыкла.

Когда поезд ехал, работали вентиляторы и в открытые окна дул ветер, и это значительно облегчало жизнь. Но по пути была забастовка, из-за которой мы простояли 9 часов где-то в чистом поле, вдали от населенных пунктов. При этом вентиляторы не работали, и все изнывали от жары. Всего мы провели в пути два дня, и затем прибыли в Пури.

В Джаганнатха Пури мы с группой разделились. бОльшая часть группы были учениками какого-то махараджа из какого-то матха, и они ехали специально на парикраму с этим махараджем. А трое других моих попутчиц – одна молодая девушка и две женщины постарше – приехали сами по себе, без особой программы, и я осталась с ними. Мы поселились в уютном гестхаусе в нескольких метрах от берега океана. Мои попутчицы были вымотаны дорогой, и улеглись спать. Но я была слишком возбуждена, чтобы ждать, пока они выспятся. Я взяла визитку с адресом нашего геста, взяла рикшу и поехала в центр, к храму Джаганнатхи.

Вход в храм Джаганнатхи разрешен только индусам, поэтому я просто обошла его вокруг, и отправилась прогуляться по рынку. «Nice sari, mem! Very cheap price!» («Прекрасное сари, мем! Очень дешево!»). Будучи «fresh white chicken», конечно же, я купила много восхитительных и абсолютно бесполезных вещей. Я купила сари, серебряные браслеты, бинди, благовония... Вначале, когда я спрашивала продавцов о наличии тех или иных товаров или какого-то цвета сари, меня сбивала с толку их манера покачивать головой, что я понимала как «нет». Очень скоро я выучила, что это означает «да». Закончив свой шоппинг, я почувствовала себя уставшей и спекшейся на жаре. Я остановила одного рикшу, показала ему визитную картоку нашего геста, рикша уверенно кивнул, и мы поехали. Неожиданно вскоре рикша остановился около полицейского и что-то у него спросил. Полицейский подошел ко мне и попросил мою визитку. Затем он прочел адрес на ней и сказал рикше куда ехать. Оказывается, рикша не умеет читать.

На следующий день мы с моими попутчицами пришли в центр, на то же место, уже все вместе. Увидев меня, продавцы и полицейские улыбались и радостно здоровались. Мои попутчицы удивленно смотрели на меня и подшучивали: «это твои друзья детства?» Забавно, но мне в действительности казалось, что я знаю их уже очень давно.

Я подружилась с одним рикшей, который говорил по-английски, и который всегда находил работающий пункт обмена валют, даже во время Дурга пуджи, когда все банки и обменники не работали. Однажды он предложил свозить меня в рыбацкую деревню, и я согласилась. Мы отъехали чуть поодаль от города, и там вдоль берега было много бамбуковых хижин. В тот момент, когда мы пришли, рыбаки были в море. В рыбацкой деревне остались только женщины и дети. В одной из хижин собралась группа женщин, которые, видимо, в отсутствие мужей проводили время вместе, занимались детьми и общались. Увидев меня, они стали махать руками и кричать, зазывая нас зайти к ним в хижину. Мы подошли, и нас усадили на некотором сооружении из глины, которое служило скамейкой. Женщины и девочки были возбуждены, им было очень интересно. Они трогали меня, мои волосы и мою одежду, что-то обсуждали между собой на своем языке. Они не говорят по-английски, поэтому рикша был моим переводчиком. Затем девчонки подоставали свои сумочки и косметички и выложили свои запасы косметики, чтобы накрасить меня. Я пыталась сопротивляться, но они были настойчивы, и лишить их этой большой живой игрушки в виде меня, было бы жестоко, и я сдалась. Вначала они обсыпали мое лицо рисовой мукой. Это такая пудра у них. Они и сами напудрены этой мукой, и на темной коже это смотрится довольно нелепо, хотя и на моей светлой ничуть не лучше. Затем они взяли каджал (полужидкая сурьма) в маленькой баночке, и прямо пальцем намазали мне внутренние края век. Было больно, глаза стали слезиться, но скоро привыкли. Когда я глянула на себя в зеркало, я была в шоке, - на меня смотрело белое лицо с яркими черной краской вокруг глаз.

Одна из женщин дала мне подержать маленького ребенка, мальчика. Его матери 25 лет, и у нее уже 6 детей, и этот мальчик младший. Они задавали много вопросов обо мне и моей семье, им было очень любопытно. Когда мы собрались оставить нашу веселую компанию и возвращаться назад, я попыталась отдать ребенка его матери. Но неожиданно она отказалась его взять обратно. Я спросила рикшу, что происходит. Он перевел мне, что это подарок. Она дарит мне своего сына. Это бедная семья, им трудно прокормить детей, и она думает, что со мной ребенку жить будет лучше, поэтому отдает его мне. Было довольно трудно убедить ее, что чужого ребенка без документов просто так через границу не перевезешь, и в конце концов она все-таки согласилась взять сына обратно.

Все время, пока мы были в Пури, - около двух недель, - мы каждый день купались в океане. Затем бродили по берегу, сидели и смотрели на волны. Когда мы были на берегу, нам очень редко удавалось побыть одним. Торговцы то и дело подходили к нам и назойливо предлагали свои товары, - жемчуг, кораллы, ракушки, статуэтки, картинки, поделки. 

После Пури мы собирались ехать во Вриндаван, на фестиваль Картикка. Две недели в Пури пролетели очень быстро. В последний вечер я вышла на берег одна. Было около 7.30 вечера, но здесь темнеет очень рано, и поэтому на небе уже были звезды и луна. Это было полнолуние. Было светло как днем. Я сидела на песке около воды и просто созерцала ночное небо, огромную полную луну, темный океан, лунный свет и лунную дорожку на поверхности воды. Темные воды океана гудели и вздыхали. Свежий ветер дул в лицо. Мне не хотелось думать о том, что завтра я покидаю Пури. На самом деле, я вообще ни о чем не думала. В уме царила пустота, а может быть, наоборот, такая полнота, что для суетливых мыслей не было места. Я чувствовала себя как дома.

 Обсудить на форуме